предыдущая главасодержаниеследующая глава

В медвежьих объятьях

Маленький наездник
Маленький наездник

История о том, как я стал дрессировщиком, интересная, но очень длинная. В ней немало смешного и страшного, весёлого и грустного. Если вы никуда не торопитесь и у вас есть лишнее время - сядьте поудобнее и слушайте.

Когда мне исполнилось шесть лет, я уже был цирковым артистом - выступал со своим первым учителем Иваном Ивановичем Ивановым в двух номерах: акробатом в икарийских играх и гимнастом на ножной лестнице.

В икарийских играх взрослые артисты лежали на специальных подушках и ногами перебрасывали друг другу нас, маленьких ребятишек. Во время перелётов мы кувыркались в воздухе, а в конце номера показывали на ковре акробатические прыжки: колесики, фликфляки, сальто-мортале.

На лестнице я выполнял стойку на руках, делал флажки, оттяжки - довольно трудные трюки. Конечно, прежде чем я осилил всё это, получил немало подзатыльников от взрослых артистов и синяков от неудачных падений.

Хотите знать, как я попал в цирк? Очень просто. Я родился и вырос в цирке. Мой дедушка ещё сто лет назад выступал с дрессированными тиграми. Мой отец Иван Лазаревич пошёл по дедушкиным стопам - дрессировал хищных зверей; косматых львов, полосатых тигров, пятнистых леопардов. А мама работала наездницей и помогала отцу обучать зверей. Шесть моих братьев и одна сестра тоже стали цирковыми артистами: акробатами, музыкальными эксцентриками, жонглёрами.

С детства я помогал старшим кормить животных, смотрел, как их дрессируют, старался не трусить, хотя порой от львиного рыка душа уходила в пятки.

Самым добродушным из всех зверей был большущий медведь Колька. Так мне во всяком случае казалось. Мы с ним очень подружились.

Изнывание и рыдание от жары
Изнывание и рыдание от жары

Три года подряд он играл со мной, брал с ладони сахар, разрешал гладить густую, мягкую шерсть. Иногда после репетиции брат сажал меня верхом на медвежью спину, и Колька, храпя и слегка переваливаясь с боку на бок, катал счастливого наездника вокруг манежа. Было весело и немного жутковато. Всё-таки медведь не скаковая лошадь!

Однажды летом выступали мы в небольшом городке Гусь-Хрустальном. Жарища стояла прямо африканская. В нашем передвижном парусиновом цирке "Шапито", похожем на огромную палатку, было очень душно. И люди и звери изнывали от зноя. Особенно трудно пришлось моему другу медведю Кольке - представляете, летом, в такую жаркую погоду носить меховую шубу!

Колька совсем извёлся. Ревел благим матом и гремел длинной цепью, накинутой на врытый в землю столб. Дышал Колька часто и по-собачьи высовывал длинный красный язык.

Чтобы медведя не хватил тепловой удар, отец велел под навесом выкопать для Кольки глубокую яму. На глубине земля более холодная и влажная, чем на поверхности. В яме мишка почувствовал себя лучше - успокоился и прилёг в холодке подремать.

В это время я нёс на руках пятилетнего племянника Толю. Он плакал горькими слезами и кричал:

- Неси меня к маме, я пить хочу, я пи-и-ить хочу! Разбуженный детским плачем, Колька встал на задние лапы, а передние положил на край ямы. Морду он задрал кверху и недовольно зарычал. Поскольку мы были старыми друзьями, я не обратил внимания на его рычание, а старался успокоить маленького Толю.

Недовольное рычание
Недовольное рычание

Несчастье произошло мгновенно. Когда я проходил мимо ямы, раздражённый Колька сгрёб меня передними лапами за ноги, и я полетел вниз, на дно. Хорошо, что я успел отбросить племянника подальше от ямы, иначе мы бы оба очутились в медвежьих объятьях. Толя завопил ещё пуще, я присоединился к нему, зовя на помощь истошным криком.

Кричал я не только от страха, но и от боли. Это ещё больше разозлило медведя. Он пустил в ход когти. На крик сбежались братья и с трудом вырвали меня из звериных лап. Медведь распорол когтями мою ногу от середины бедра почти до щиколотки.

В больнице мне обработали раны, зашили их шёлковыми нитками. Ногу уложили в лубок, а меня - в больничную палату. Было очень больно, но я терпел и не плакал.

После выписки из больницы пришлось ещё несколько недель ходить на костылях
После выписки из больницы пришлось ещё несколько недель ходить на костылях

После выписки из больницы пришлось ещё несколько недель ходить на костылях и навсегда расстаться с акробатикой.

Казалось бы, этот случай должен был отбить у меня всякую охоту возиться со зверьём, а вышло совсем наоборот - я твёрдо решил стать дрессировщиком!

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2010-2014
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://istoriya-cirka.ru/ "Istoriya-Cirka.ru: История циркового искусства"